Описание

Теодор Курентзис представляет международный фестивальный оркестр Utopia, в котором принимают участие 116 музыкантов из 30 стран мираПрограмма первого концерта Utopia включает произведения, эталонно воплощающие творческие установки своей эпохи – первых десятилетий XX века. Оркестр исполняет Третью оркестровую сюиту Игоря Стравинского из балета «Жар-Птица» и два сочинения Мориса Равеля: Вторую сюиту из балета «Дафнис и Хлоя» и хореографическую поэму для оркестра «Вальс».Концертная программа строится вокруг атмосферы утончённой артистичности, которой был пропитан воздух Европы в первые десятилетия XX века, когда художники провозгласили поворот от метафизики к чувственному опыту и декоративности. В искусстве видели прежде всего источник изысканного удовольствия и культивировали «особый дар художественного восприятия». В музыке это выразилось в стремлении композиторов создавать предельно изощрённые партитуры, полные утончённых деталей. В музыку для оркестра проникла рафинированная изобретательность, прежде привычная, скорее, для камерных жанров: сложные и хрупкие гармонии, прихотливые текстуры, гибкая до капризности ритмика, необычные тембры, виртуозная исполнительская техника и калейдоскопические, едва ли не коллажные формы. Это была эпоха цветущей сложности, когда амбициозные художники, очевидно, считали зазорным ставить себе планку ниже совершенства. В программу вошли сочинения Мориса Равеля и Игоря Стравинского – авторов, чьи сочинения в тот период продвинулись на пути к совершенству дальше других. В начале века центром художественных и музыкальных инноваций был балет – поэтому неудивительно, что все три опуса были задуманы как танцевальные проекты для антрепризы Дягилева, а позже прочно вошли в концертный репертуар («Жар-птица» и «Дафнис и Хлоя» в виде сюит, «Вальс» как самостоятельная пьеса). Все сочинения вечера эталонно воплощают творческие установки своей эпохи. Это остроумно придуманная и филигранно выполненная музыка, вещи в себе, изысканные артефакты для тонких ценителей. Новейшие достижения в искусстве оркестровки, резкие танцевальные ритмы и исступленные апофеозы выражают здесь «восходящую прогрессию звучности, к которой сцена добавляет свет и движение» (слова, которые Равель произнес о «Вальсе», возражая против избыточно драматичных трактовок этой музыки). Сюжетом во всех пьесах служит та или иная форма золотого века, утопии, помещенной в прошлое – древнегреческая пастораль, «незапамятные времена» русских сказок или австрийский императорский двор времён расцвета. А их яркие краски и преимущественно светлый колорит скрывают своеобразный эскапизм – человеческое, слишком человеческое желание спрятать тёмные стороны жизни за нарядным занавесом.